|
31 июля 1841.
Москва
Не знаю, известно ли уже у вас о смерти
Лермонтова. Он убит — и убит не черкесом, не
чеченцем, а убит русским на дуэли. Сообщу тебе
подробности, кои мне известны и кои слышал от
Путяты, а он знает их по письму князя Владимира
Голицына к жене. Съехались в Пятигорске
Лермонтов с Мартыновым, сыном Соломона, нашего
здешнего покойного Соломона Михайловича. Этот
сын служил в кавалергардах, перешел в линейные
казаки, наконец вышел в отставку и поехал
лечиться на Кавказ. Он приволачивался за
какою-то дамою, не очень успешно. Лермонтов
сделал стихи и маленькую карикатурку, в коей
Мартынов представлен в своей странной одежде, и
все это посвятил ему же, Мартынову, с коим,
бывало, служил вместе, но Мартынов принял это
иначе, вспыхнул, не могли его урезонить,
драться, да и полно. Нельзя было Лермонтову
отказать. Судьба ему предоставляла первый
выстрел. Он объявил Мартынову, что не имел в
виду его оскорбить, что все была одна шутка, и
что он ему же все первому показал, чтобы вместе
посмеяться, но что ежели он не так это
принимает, то он, Лермонтов, при всех тотчас же
готов просить у него прощение, но ответ был:
«Стреляй!» — «Я буду стрелять, но только не в
тебя», — сказал Лермонтов и выстрелил на воздух,
— конечно, справедливость и благородство
требовали, чтобы Мартынов сказал своему
сопернику (ежели уже хотел непременно драться):
этак неразумно, заряжай пистолет вновь и целься
получше, потому что я буду искать убить тебя,
вместо того Мартынов подошел к самому
Лермонтову, выстрелил ему à bout portant прямо в
сердце. Смерть была скоропостижна, как выстрел.
Удивительно, что секунданты допустили такой
бесчеловечный поступок. Слышно также, что
Мартынов хотел бежать в Одессу, а другие
говорят, к горцам, как будто Одесса не та же
Россия. Секунданты на гауптвахте, а Мартынов
посажен в острог. Это было 15 июля. Все
чрезмерно жалеют о Лермонтове, одну имел смерть
с Пушкиным, а жаль необычный талант, так много
его имел. Жаль! |
