|
28 октября 1839
г.
И наконец, я получила письмо от Мишеля,
который наговорил мне сто и одну глупость и
объявил, что прилагает большие усилия, чтобы
уговорить бабушку разрешить ему оставить службу,
— что она и обещает, если его не назначат
адъютантом, поскольку сейчас именно это — пункт
ее помешательства.
18 сентября 1841
г.
Последние известия о моей сестре Бахметевой
поистине печальны. Она вновь больна, ее нервы
так расстроены, что она вынуждена была провести
около двух недель в постели, настолько была
слаба. Муж предлагал ей ехать в Москву — она
отказалась, за границу — отказалась и заявила,
что решительно не желает больше лечиться. Быть
может, я ошибаюсь, но я отношу это расстройство
к смерти Мишеля, поскольку эти обстоятельства
так близко сходятся, что это не может не
возбудить известных подозрений. Какое несчастие
эта смерть; бедная бабушка самая несчастная
женщина, какую я знаю. Она была в Москве, но до
моего приезда; я очень огорчена, что не видала
ее. Говорят, у нее отнялись ноги и она не может
двигаться. Никогда не произносит она имени
Мишеля, и никто не решается произнести в ее
присутствии имя какого бы то ни было поэта.
Впрочем, я полагаю, что мне нет надобности
описывать все подробности, поскольку ваша тетка,
которая ее видала, вам, конечно, об этом
расскажет. В течение нескольких недель я не могу
освободиться от мысли об этой смерти, я искренно
ее оплакиваю. Я его действительно очень, очень
любила. |
