Не только внешность, но и характер Лермонтова
современники изображают между собой так несхоже,
что временами кажется, словно речь идет о двух
разных людях. Одним он кажется холодным,
желчным, раздражительным. Других поражает
живостью и веселостью. Одному вся фигура поэта
внушает безотчетное нерасположение. Другого он
привлекает "симпатичными чертами лица".
"Язвительная улыбка", "злой и угрюмый вид", -
читаем в записках светской красавицы. "Скучен и
угрюм", - вторит другая. "Высокомерен", "едок",
"заносчив", - это из отзывов лиц, принадлежавших
к великосветскому обществу. А человек из другого
круга - кавказский офицер А. Есаков, бывший еще
безусым в пору, когда познакомился с
Лермонтовым, - вспоминает: "Он школьничал со
мной до пределов возможного, а когда замечал,
что теряю терпение (что, впрочем, недолго
заставляло себя ждать), он, бывало, ласковым
словом, добрым взглядом или поцелуем тотчас
уймет мой пыл".
Совсем другой Лермонтов в изображении
поэта-переводчика: "В его характере
преобладало задумчивое, часто грустное
настроение".
Новые грани характера открываются в
воспоминаниях князя А. Лобанова-Ростовско-го, с
которым Лермонтов встречался в Петербурге, в
компании своих сверстников: "С глазу на глаз и
вне круга товарищей он был любезен, речь его
была интересна, всегда оригинальна и немного
язвительна. Но в своем обществе это был
настоящий дьявол, воплощение шума, буйства,
разгула, насмешки".
Эта самобытная сильная личность была движима
неповторимым переплетением безошибочно
подобранных противоположностей, центром которого
было одинаково беспощадное отношение к другим
людям и к самому себе. Поэтому мы никак не можем
ее поймать, остановить и понять до конца. Поэт
всегда закрыт, прячется, неуловим, смеется над
попытками его разгадать. "Характер Лермонтова
был - характер джентльмена, сознающего свое
умственное превосходство; он был эгоистичен,
сух, гибок и блестящ, как полоса полированной
стали, подчас весел, непринужден и остроумен,
подчас антипатичен, холоден и едок", - говорил
современник. Но надо прислушаться и к Н. Гоголю:
"... никто еще не играл так легкомысленно со
своим талантом и так не старался показать к нему
какое-то даже хвастливое презренье, как
Лермонтов".
Характер этот породил стремительную,
напряженную, страстно-риторическую поэзию
Лермонтова, стал её беспокойным лирическим
героем, и этот очищенный от житейского сора
художественный образ беспощадного блестящего
резонера и вдохновенного мечтателя мы чаще всего
имеем в виду, говоря об авторе. Реальный
Лермонтов был другим, и, как пишет современник:
"у него не было чрезмерного авторского
самолюбия". На литератора он совсем не походил:
характер тяжелый, беспокойный, "несходчивый",
злой быстрый ум и резкий язык. Товарищи его не
любили, ибо всех он видел насквозь, всем в лицо
говорил реальную правду. Но "Лермонтов, при всей
своей раздражительности и резкости, был истинно
предан малому числу своих друзей, а в обращении
с ними был полон женской деликатности и
юношеской горячности", - это мнение Руфина
Дорохова, хорошо знавшего поэта: "Лермонтов душу
имел добрую, в живых черных глазах его было
нечто чарующее".
Очевидно, Лермонтова можно представить себе
только в динамике - в резких сменах душевных
состояний, в быстром движении мысли, в
постоянной игре лица. Кроме того, он, конечно,
и держался по-разному - в петербургских салонах,
где подчеркивал свою внутреннюю свободу,
независимость, презрение к светской толпе, и в
компании дружеской, среди людей простых и
достойных. Такую смену настроений отмечали
Гоголь и Жуковский, Герцен и Соллогуб. В. Г.
Белинский, поначалу принадлежавший к лагерю
непримиримых критиков поэта, впоследствии
переменил свое мнение о Лермонтове и отмечал,
что полная сомнений, противоречивая личность
поэта не могла не отразиться в его творчестве.
Собственно с работ Белинского и началось
изучение творчества Лермонтова в
литературоведческом плане. |
