Лермонтову – писателю всегда помогал
Лермонтов-художник.
Наиболее интересны пейзажи, выполненные маслом,
— «Вид Пятигорска», «Кавказский вид с саклей»
(«Военно-Грузинская дорога близ Мцхеты»), «Вид
горы Крестовой», «Вид Тифлиса», «Окрестности
селения Карагач» («Кавказский вид с верблюдами»)
и другие (все 1837— 1838).
Любая кавказская панорама Лермонтова — это как
бы малый фрагмент вселенной, тем не менее
выразивший всю бесконечность мироздания. Руины,
монастыри, храмы, лепящиеся на склонах гор,
представляются зрителю естественными
вкраплениями в природный ландшафт. Вписанные в
каждый пейзаж фигурки людей — всадники,
погонщики и верблюды, грузинки набирающие в Куре
воду, — подчинены изначально заданному ритму; их
малый масштаб подчеркивает космическую
безмерность целого. Но несмотря на романтическую
интонацию, лермонтовские панорамы, как показал
исследователь его творчества Ираклий Андроников,
во многом совпадают с реальной топографией
изображаемых мест, а кроме того, с описанием
этих мест в произведениях.
В этом убеждаешься, знакомясь с обнаруженной в
наше время лермонтовской картиной «Вид Крестовой
горы». На небольшом картоне масляными красками
поэт нарисовал один из чудесных горных пейзажей,
так живо напоминающий нам зарисовки из «Бэлы».
Перед нами в обрамлении суровых скал высится
покрытая снегом гора, вершину которой венчает
каменный крест. Огибая её, по склону проходит
дорога, внизу, вырываясь из глубоких расселин,
сливаются вместе два бурных горных потока. А
выше на фоне голубого неба белеет гряда далеких
гор, как бы растворяясь в прозрачном воздухе,
которым напоена вся картина.
Невольно на память вместе с текстом романа
приходят строки из письма поэта к Святославу
Раевскому, где он делится впечатлениями от
Военно-Грузинской дороги: «Лазил на снеговую
(Крестовую) гору, на самый верх, что не совсем
легко – оттуда видна половина Грузии как на
блюдечке, и, право, я не берусь объединить или
описать этого удивительного чувства: для меня
горный воздух – бальзам, хандра к черту, сердце
бьется , грудь высоко дышит – ничего не надо в
эту минуту; так сидел бы да смотрел целую жизнь»
Но при всем правдоподобии картины мы, к
сожалению, не сможем отыскать на натуре её
подлинный прообраз, да и в описании Крестового
перевала по роману имеются расхождения с
рисунком. Некоторые лермонтоведы пытались
объяснить это собирательным характером картины и
элементами художественной фантазии автора. Но
это не соответствует истине. Дело в том, что
лермонтовский пейзаж, как это подметил один из
исследователей А. Симченко, представлен в
перевернутом виде, в так называемом зеркальном
отображении, и предельно сжат по горизонтали.
Эти особенности картины легко объяснимы. По
возвращении с Кавказа, Лермонтов некоторые свои
рисунки автолитографировал, чтобы иметь
возможность подарить их друзьям.
До нашего времени дошли четыре оттиска одного из
таких рисунков, причем два из них раскрашены
акварелью. Очевидно, и свою картину «Вид
Крестовой Горы» Лермонтов писал с
литографированного рисунка. Искажение же
подлинных масштабов было связано с желанием
вместить в ограниченный формат живописную
панораму гор, которой поэт всегда восхищался.
Перевернем пейзаж на картине в подлинном его
развороте, и все станет на свои места. Перед
нами изображение реального вида со склона
Гуд-горы на Чертову долину и гору Крестовую. И
если обратимся тексту «Бэлы», то увидим, что
изображение картины полностью совпадает с
описанием этого места в романе. Даже время суток
на картине, о котором можно судить по характеру
освещения и направленности теней, точно
соответствует описанию переезда через перевал в
«Бэле». |
